Меценат первой гильдии

На этой неделе, 15 октября, исполняется 175 лет со дня рождения выдающегося отечественного предпринимателя, человека, ставшего своего рода символом русского меценатства, – Саввы Ивановича Мамонтова. Вышло так, что вся его яркая жизнь была в первую очередь связана именно с Москвой. Сегодня мы совершаем путешествие по местам, так или иначе связанным с этой легендарной личностью.



1 Гимназист из Ялуторовска

Савва Мамонтов родился в 1841 году в городе Ялуторовске Тобольской губернии. Но уже в восьмилетнем возрасте он оказался в Москве. С тех пор вся жизнь его вращается в Первопрестольной. Первое время семья снимала роскошный особняк на 1-й Мещанской улице. Но наиболее активная часть жизни мальчика прошла во Второй московской гимназии, куда его определили родители. Эта гимназия располагалась в роскошном доме на площади Разгуляй. В том самом, где, по преданию, жил известный московский колдун и сподвижник Петра Первого Яков Вилимович Брюс. В действительности Брюс жил по другому адресу, но миф для москвича всегда был интереснее и уважительнее факта.
Этот дом был куплен для гимназии в 1834 году у графини Е. Мусиной-Пушкиной за 130 000 рублей ассигнациями. Для столь роскошного дворца – совсем недорого. Кстати, этот дом вошел не только в вымышленную, но и в реальную историю – здесь во время пожара 1812 года пропал (вероятнее всего – сгорел) единственный известный историкам экземпляр легендарного «Слова о полку Игореве». Владелец – коллекционер Алексей Иванович Мусин-Пушкин в свое время раздобыл его в ярославском монастыре.
Гимназия была одной из наиболее престижных в городе. Некоторое время здесь преподавали профессор, филолог и искусствовед Федор Буслав, профессор и славяновед Осип Бодянский, поэт Лев Мей и прочие российские знаменитости. Блистательными были и ученики – помимо упомянутого Саввы Мамонтова здесь обучались искусствовед А. Анисимов, политические деятели А. и Г. Гучковы, химик И. Каблуков, лингвист Ф. Фортунатов, брат Антона Павловича Чехова Михаил.
Нельзя сказать, что Савва Мамонтов был успевающим учеником. Напротив, учеба ему не давалась, была неинтересна. И родители переводят Савву в Петербург, в Горный корпус.

2 Подарок отца

Следующий московский адрес Саввы Мамонтова связан с женитьбой. Его избранницей сделалась Елизавета Григорьевна Сапожникова, дочь влиятельного московского шелкоторговца. Родители Саввы одобрили выбор сына, и вернувшись из свадебного путешествия, которое молодые провели в Италии, новая семья поселилась в особняке на Садовой-Спасской, подаренном отцом Савве Мамонтову.
Уже тогда хозяин дома испытывал тяготение к изящным искусствам. Неудивительно, что особняк гостеприимно открыл свои двери для наиболее интересных творческих людей той эпохи. Михаил Врубель даже постоянно проживал у Мамонтова. Он писал сестре: «Вот уже с месяц я пишу Демона, то есть не то чтобы монументального Демона, которого я напишу еще со временем, а «демоническое» – полуобнаженная, крылатая, молодая уныло-задумчивая фигура сидит, обняв колена, на фоне заката и смотрит на цветущую поляну, с которой ей протягиваются ветви, гнущиеся под цветами. Обстановка моей работы превосходная – в великолепном кабинете Саввы Ивановича Мамонтова, у которого я живу с декабря. В доме кроме его сына-студента, с которым мы большие друзья, и его самого наездами, никого нет».
Один же из флигелей особняка был выполнен по рисунку Михаила Александровича. Сам Врубель так писал о нем: «Я опять в Москве, или лучше – в Абрамцеве, и опять осажден тем же, от чего отдыхал 8 месяцев: поисками чисто и стильно прекрасного в искусстве и затейливого личного счастья в жизни; как видишь – все голова и тени. Переведя на более понятный язык: опять руковожу заводом изразцовых и терракотовых декораций (в частности, отделкой часовни над могилою Андрея Мамонтова) и постройкой (по моему проекту) пристройки к дому Мамонтовых в Москве с роскошным фасадом в римско-византийском вкусе. Скульптура вся собственноручная».
Впоследствии в особняке разместится мужская гимназия П. Страхова. Один из гимназистов, авиаконструктор Александр Яковлев, писал: «Мужская гимназия П.Н. Страхова, в приготовительный класс которой я поступил, считалась одним из лучших учебных заведений подобного рода в Москве. Находилась она на Садово-Спасской улице. Трехэтажное светло-желтое здание немного уходило в глубь квартала. Перед фасадом был разбит огражденный железной решеткой палисадник, весь зеленый от разросшегося жасмина, развесистых лип и каштанов. Само здание в некотором роде примечательно: оно было пристроено к дому известного в свое время московского богача и покровителя искусств Мамонтова. В большом зале этого дома, ставшего впоследствии конференц-залом гимназии, впервые выступал в частной опере Мамонтова великий русский артист Федор Иванович Шаляпин. Тут же писали декорации многие из начинавших тогда художников, в том числе и Врубель.
Мне часто приходится теперь, полвека спустя, проезжать по Садово-Спасской улице, мимо бывшей гимназии. И каждый раз я с нежностью и любовью смотрю на окна, за которыми были проведены детские и юношеские годы. Теперь здесь помещается Полиграфический институт, и мимо него по широченной асфальтовой магистрали непрерывным потоком движутся вереницы троллейбусов и автомобилей, а тогда у нашей гимназии сновали взад и вперед толпы приезжих спекулянтов и мешочников с соседней Сухаревской толкучки, гремели ломовые извозчики по булыжной мостовой, с визгом и звоном тащились обвешанные гроздьями людей трамвайные вагоны».
Атмосфера, созданная Саввой Мамонтовым, сохранялась.

3 Вагоны, статуи и чай

Мамонтов, однако же, не ограничивается меценатством и любительством в различных областях искусства. Тысячу раз неправы те, кто пытается представить Савву Ивановича этаким очаровательным бездельником, нестареющим представителем «золотой молодежи». Он занимается предпринимательством и вскоре входит во вкус. Мамонтов вовсе не заурядный купчишка, он, что называется, предприниматель от Бога.
Мамонтов увлекается строительством железных дорог. Он усматривает в этом виде транспорта бескрайние перспективы. Страна постепенно опутывается паутиной блестящих рельсов, и не последняя заслуга в этом Саввы Мамонтова.
В частности, Савва Иванович начинает строительство Северной железной дороги. Он создает Общество Московско-Ярославско-Архангельс-кой железной дороги. Сам становится председателем его правления и фактически единолично распоряжается средствами, поступающими на счета общества.
Мамонтов привлекает к своему делу своего приятеля, модного архитектора Федора Шехтеля. Он возводит станции, полустанки, платформы, многочисленные технические железнодорожные сооружения. Среди прочих – Вагоноремонтный завод, основанный в 1897 году совместно с инженером Александром Бари. Его первоначальное предназначение – производство вагонов и запчастей для них. Но, как это часто бывало с мамонтовскими идеями, они потом разрастались, не зная краев. В частности, уже в 1903 году завод начал выпускать трамваи и снегоочистители, а в 1930-е годы, уже после смерти Саввы Ивановича, именно здесь примутся делать первые вагоны для Московского метрополитена. За основу же были взяты нью-йоркские образы.
Более того, Мамонтов, по сути, создал целый город. Ведь градообразующим предприятием Мытищ является именно Вагоноремонтный завод. Вскоре в городе появляется еще одно производство, известное на всю Россию, – Мытищинский завод художественного литья. Именно там выпускали и продолжают выпускать многочисленные статуи, украшающие улицы российских городов.
А москвич Иван Шмелёв оставил о Мытищах следующие воспоминания: «А вот и Мытищи, тянет дымком, навозом. По дороге навоз валяется: возят в поля, на пар. По деревне дымки синеют. Анюта кричит:
– Матушки... самоварчики-то золотенькие по улице, как тумбочки!..
Далеко по деревне, по сторонам дороги, перед каждым как будто домом, стоят самоварчики на солнце, играют блеском, и над каждым дымок синеет. И далеко так видно – по обе стороны – синие столбики дымков.
– Ну, как тут чайку не попить!.. – говорит Горкин весело, – уж больно парадно принимают... самоварчики-то стоят, будто солдатики. Домна Панферовна, как скажешь? Попьем, что ли, а?.. А уж серчать не будем…
И уж выходят навстречу бабы, умильными голосками зазывают:
– Чайку-то, родимые, попейте... пристали, чай?..
– А у меня в садочке, в малинничке-то!..
– Родимые, ко мне, ко мне!.. летошний год у меня пивали... и смородинка для вас поспела, и...
– Из луженого-то моего, сударики, попейте... у меня и медок нагдышний, и хлебца тепленького откушайте, только из печи вынула!»
Здесь по традиции поили богомольцев чаем.

4 Пожар и тюрьма

Еще один город, замышленный Саввой Мамонтовым, – московская гостиница «Метрополь». Его замыслы и здесь были масштабными – создать некую особую планету для лучших предпринимателей, музыкантов, поэтов, актеров – словом, элиты искусства и бизнеса. Планету, в которой все самое роскошное и самое передовое, без компромиссов.
Увы, в 1901 году неожиданная ревизия потребовала от Саввы Ивановича предъявить деньги железнодорожных акционеров. Предъявлять оказалось нечего – все было вложено в тот или иной бизнес. По-другому Мамонтов не представлял себе ведение дел. Назревал судебный процесс, и нешуточный. А недостроенный «Метрополь», будто бы только дожидался этого, взял и в одночасье запылал. Некий протоиерей Бухвостов не скрывал своей радости, даже усмотрел в том божий промысел. Он писал (в отдельной, специально изданной брошюре): «И благомыслящие люди видят в пожаре «Метрополя» Божие наказание и вразумление. Строители украсили дом неподобающими картинами; вот огонь истребляет дом и пожирает те миллионы, которые употреблены на него... Быть может, возразят, что все это изображения художественные. Но... художественным картинам место в художественных музеях, а не всюду, когда они имеют некоторый соблазнительный вид».
Практически достроенное здание почти полностью выгорело и было, по сути, возведено заново, но уже без участия Саввы Ивановича.
Путеводитель по Москве писал: «Здание «Метрополя» отличается необыкновенной причудливостью. Это наиболее выдающаяся в Москве постройка в стиле модерн». Однако он же оговаривался: «Весь этот замысел с его сложностью, пестротой и обнаженными фигурами вызвал ожесточенные нападки консервативной печати».
В «Метрополе» был открыт роскошный ресторан, который пользовался среди московской богемы немыслимой популярностью даже в советские годы.
Савва Мамонтов же между тем сидел в тюрьме.

5 В таганских застенках

Богач, сибарит, изнеженный бизнесмен, сызмальства привыкший к свободе и роскоши, оказался в застенке, в Таганской тюрьме. Она была открыта как тюрьма для уголовников, но впоследствии здесь стали содержать и политических преступников. Справочник «Вся Москва» сообщал: «В тюрьме имеются мастерские: слесарно-кузнечная, переплетная, столярная, портновская, сапожная, шорная, ткацкая и многие другие. Заказы принимаются ежедневно от 7 часов утра до 5 часов дня».
Влас Дорошевич об этом писал: «В деловой области есть такая черта, где кончается простая «деловитость» и начинается «художественное творчество». Самое простое, легкое и безопасное – сидеть на процентных бумагах и стричь купоны. При нашей вялости, инертности, трусливости, отсутствии инициативы Мамонтов был для нас собственным Лессепсом (инициатор и организатор прорытия Суэцкого канала, также попавший под суд. – А. М.).
Мамонтов раскидался со своими делами, как раскидываются многие, но он раскидался шире других, потому что у него полет был шире других.
То, что он сделал, вызывал к жизни, останется и будет приносить пользу.
Азартный или не азартный делец Мамонтов?
Обсуждая этот вопрос, общество должно много и много подумать о том, с какими палками в колесах приходится считаться на Руси деятельному и предприимчивому человеку».
В тюрьме Савва Иванович практиковался в лепке – глину ему доставляли с воли. Затем его выпустили, и остаток жизни Савва Иванович провел в маленьком домике рядом с Бутырской заставой. Былое величие так и не вернулось к нему.
Умер Савва Иванович Мамонтов в 1918 году. Похоронен в Абрамцеве.


Источник: "Московская перспектива"